Что известно о врачах Odrex, которых судят по делу о смерти бизнесмена Аднана Кивана

В Украине продолжается рассмотрение одного из самых резонансных дел о медицинской халатности за последние годы. На скамье подсудимых врачи одесской частной клиники Odrex Виталий Русаков и Марина Белоцерковская, их обвиняют по ч.1 ст.140 УК Украины – ненадлежащее исполнение профессиональных обязанностей медицинским работником, что могло повлечь тяжкие последствия для пациента. Речь идет о смерти бизнесмена Аднана Кивана во время лечения в одесской клинике. На фоне публичных дискуссий вокруг "Дела Odrex" мы решили подробнее разобраться, кто именно эти врачи, какую карьеру они построили и какую позицию занимают относительно судебного процесса, читайте детали в материале УНН.  

Дело о смерти Аднана Кивана находится на этапе перехода к исследованию медицинской составляющей производства: анализу медицинской документации, выводов экспертиз и заслушиванию независимого эксперта-онколога. Именно на этом этапе суд должен получить профессиональную оценку действий обвиняемых врачей, соответствия лечения медицинским протоколам и причинно-следственной связи между действиями медиков и смертью пациента.

Перейти к исследованию медицинских доказательств суд должен был еще несколько недель назад. Однако защита обвиняемого хирурга клиники "Одрекс" подала ходатайство о смене суда. Как сообщил УНН адвокат стороны потерпевших Александр Димоглов, Одесский апелляционный суд удовлетворил представление и принял решение о передаче уголовного производства в отношении Русакова и Белоцерковской из Приморского районного суда в Киевский районный суд Одессы.

На фоне громкого судебного процесса и публичных дискуссий вокруг "Дела Odrex" редакция УНН решила подробнее разобраться, кто такие Виталий Русаков и Марина Белоцерковская, какую карьеру они построили, за что отвечали во время лечения Аднана Кивана и какую позицию занимают во время рассмотрения дела.

Виталий Русаков, обвиняемый хирург клиники "Одрекс"

Обвиняемый Виталий Русаков — это один из самых публичных врачей клиники Odrex. На сайте медучреждения он позиционируется как хирург, онкохирург, эндоскопист и заведующий хирургическим отделением №2. Основной профиль – малоинвазивная хирургия, онкохирургия, бариатрические операции и лечение сложных клинических случаев.

Русаков окончил Одесский национальный медицинский университет в 2017 году. Интернатуру проходил на базе нескольких медицинских учреждений Одессы и области. В профессиональном резюме врача: стажировка в Институте сердца МЗ Украины, немецком Sachsenhausen Hospital Frankfurt Main, участие в международных конференциях и профильных курсах по эндоскопии и онкохирургии. Очевидно, что для потенциального пациента такая биография автоматически формирует высокий уровень доверия к врачу и создает впечатление специалиста с серьезным профессиональным опытом.

И не зря, ведь очевидно, последние годы Русаков активно работал над собственным публичным образом современного "прогрессивного" врача – выступал спикером на конференциях, регулярно снимался в PR-видео Odreх и активно вел собственные соцсети. 

В частной медицине такая медийность напрямую влияет на стоимость услуг врача: чем более узнаваемым и "раскрученным" является специалист, тем больше пациентов стремятся попасть именно к нему, а высокий спрос автоматически формирует и более высокий чек на консультации и лечение.

Впрочем, публичность, узнаваемость и развитый личный бренд сами по себе не являются гарантией профессионализма врача. И именно судебный процесс по делу о смерти Аднана Кивана стал моментом, после которого вокруг Русакова начало возникать все больше вопросов – не только относительно его публичного поведения, но и относительно роли в лечении пациента.

Все началось с противоречий в заявлениях врача. Сначала Русаков публично подчеркивал, что якобы "не лечил" Аднана Кивана во время последней госпитализации. Однако позже позиция изменилась, уже в суде и во влогах врач фактически признал, что проводил пациенту медицинские манипуляции, то есть был вовлечен в лечебный процесс.

На этом фоне возникает ключевой вопрос, который сейчас и должен исследовать суд: если Русаков был одним из медиков, лечивших пациента, должен ли он был заметить развитие сепсиса у Аднана Кивана после операции, о котором говорится в выводах судебно-медицинской экспертизы?

Отдельное внимание привлекает и поведение Русакова за пределами суда. Читателям, следящим за развитием дела, может показаться, что врач пытается получить медийную узнаваемость на деле о смерти своего пациента. Он регулярно записывает YouTube-блоги о ходе процесса, публично комментирует материалы дела, критикует прокурора, суд и медиа, а также призывает аудиторию активнее подписываться на его соцсети.

Кроме того, в своих видео Русаков неоднократно озвучивал детали лечения умершего пациента – включая информацию о состоянии здоровья, методах терапии и курсах химиотерапий. Юристы и медицинские адвокаты уже обращали внимание, что подобные публичные заявления могут содержать признаки нарушения врачебной тайны и профессиональной этики врачей клиники "Одрекс".

Кроме того, врач системно пытается представить себя не как обвиняемого в конкретном уголовном производстве, а как жертву "атаки на всю медицину". В своих блогах Русаков заявлял, что возможный обвинительный приговор по его делу якобы может вызвать "коллапс" украинской медицины и привести к тому, что врачи начнут отказываться от лечения "сложных" пациентов. Эксперты же подчеркивают, что уголовная ответственность в таких делах всегда индивидуальна и не означает "приговор всей системе".

Марина Белоцерковская, обвиняемая онколог, уже уволена из клиники "Одрекс"

Еще одна обвиняемая по делу Марина Белоцерковская – фигура значительно менее публичная, но не менее важная в деле о смерти Аднана Кивана. Именно она отвечала за онкологическое лечение пациента.

Белоцерковская имеет значительно больший профессиональный стаж, чем ее коллега по уголовному делу – более 20 лет в клинической онкологии. Она окончила Минский государственный медицинский институт, после чего почти четверть века работала в Республиканском научно-практическом центре онкологии и медицинской радиологии им. Н.Н. Александрова в Минске. Позже работала онкологом-экспертом в Батуми, а в 2020-2025 годах в клинике Odrex, ее уволили едва ли не сразу после смерти Аднана Кивана. Сейчас Белоцерковская консультирует онкобольных в клинике Denis.

Основной профиль Белоцерковской — проведение полихимиотерапии, сопровождение онкопациентов и коррекция осложнений лечения. Это одна из наиболее сложных и ответственных сфер медицины, где любая ошибка или несвоевременное реагирование могут иметь критические последствия для пациента.

В отличие от Русакова, Белоцерковская ведет себя во время судебного процесса максимально сдержанно. Она регулярно появляется на заседаниях, не записывает влоги, не комментирует дело в соцсетях, не критикует суд и не пытается превратить резонансный процесс в личную PR-кампанию. 

Белоцерковская также не фигурировала в процессуальных конфликтах или попытках затягивания рассмотрения дела. И на этом фоне создается впечатление, что, в отличие от Русакова, она значительно лучше осознает серьезность ситуации и собственную роль в деле о смерти пациента.

Более того, дело Аднана Кивана – не единственная резонансная история, в которой упоминается фамилия Белоцерковской. Как рассказала УНН одна из основательниц движения StopOdrex Кристина Тоткайло, именно Марина Белоцерковская лечила ее отца, у которого диагностировали рак. По словам женщины, сначала семья обратилась к врачам в киевской "Феофании", где медики сочли агрессивную химиотерапию слишком опасной для пациента. Однако позже муж Марины Белоцерковской, принимавший участие в феофаниевском консилиуме, убедил семью обратиться в Odrex. 

По словам Кристины Тоткайло, в клинике "Одрекс" семье пообещали спасти голос и гортань отца. Поэтому, несмотря на то, что Белоцерковская назначила ему рискованный агрессивный 5-дневный курс химиотерапии – пациент согласился.  

Впоследствии у отца Кристины Тоткайло возникли тяжелые осложнения, его состояние резко ухудшилось: начались проблемы с почками и появились тяжелые поражения слизистой. Семья убеждена, что лечение, которое назначила Белоцерковская, было ошибочным. Более того, Кристина рассказала, что когда отец был в критическом состоянии – она пыталась связаться с лечащим онкологом, чтобы получить советы, как действовать дальше. Однако Белоцерковская не вышла на связь. Отец Кристины умер. 

Юридической оценки этой трагедии пока нет, а сама Белоцерковская ее публично не комментировала. Впрочем, сам факт того, что ее фамилия фигурирует в по меньшей мере двух резонансных историях о смерти онкопациентов, неизбежно вызывает дополнительные вопросы как к самому врачу, так и к системе контроля качества лечения в частной медицине.

Вместо выводов

Финально именно суд должен ответить на главный вопрос резонансного "Дела Odrex" – были ли в действиях врачей ошибки, нарушения протоколов лечения и прямая причинно-следственная связь между их действиями и смертью Аднана Кивана. И ключевую роль в этом процессе будут играть не публичные заявления, PR-влоги или медийные кампании, а медицинская документация, выводы экспертиз, оценка действий врачей и фактические обстоятельства лечения пациента.