С тонущего корабля первыми бегут крысы: почему онколог покинула клинику Odrex сразу после смерти пациента

Старая пословица гласит: первыми с тонущего корабля бегут крысы. И хотя это выражение давно стало метафорой, история бывшего врача одесской клиники Odrex Марины Белоцерковской все больше напоминает именно такой сценарий, пишет УНН.

Врач-онколог Марина Белоцерковская вместе с заведующим хирургическим отделением клиники "Одрекс" Виталием Русаковым обвиняются в ненадлежащем выполнении профессиональных обязанностей медицинским работником, что могло повлечь тяжкие последствия для пациента и привести к смерти бизнесмена Аднана Кивана. Однако еще до того, как дело начало получать публичную огласку, врач покинула клинику.

Формально это можно объяснять любыми причинами – от профессионального выгорания до карьерных планов. Однако совпадение обстоятельств выглядит слишком показательным. Белоцерковская перестала работать в Odrex сразу после смерти пациента. Очевидно, врач поняла, что скрывать проблемы внутри клиники больше не удастся. Ведь расследование уголовного производства предусматривает проверки не только конкретных действий врачей, но и внутренних процессов в самом медицинском учреждении. 

В частности, начали возникать вопросы относительно качества медицинской помощи, соблюдения протоколов лечения, ведения документации и общей культуры ответственности в Odrex. И, как показали дальнейшие события, эти опасения были небезосновательными.

Смерть пациента открыла ящик Пандоры

Хотя в Odrex и пытались представить смерть пациента как отдельный трагический случай, после того, как дело стало публичным, начали появляться другие пациенты и родственники умерших, которые рассказывали о собственном опыте лечения в частной клинике.

Одна из наиболее резонансных историй принадлежит Светлане Гук. По ее словам, муж попал в клинику для проведения малоинвазивной операции, однако вместо этого ему выполнили значительно более сложное хирургическое вмешательство. После операции начались тяжелые осложнения, а семья оказалась перед необходимостью ежедневно платить огромные суммы за лечение.

Женщина утверждает, что счета за пребывание в клинике исчислялись десятками тысяч гривен в сутки, при этом состояние ее мужа только ухудшалось. Больше всего общество поразил рассказ о том, что после смерти пациента представители медицинского учреждения якобы требовали у нее документы на квартиру для погашения накопившейся задолженности.

Но история Гук оказалась далеко не единственной. В документальном фильме "Осиное гнездо" другие родственники пациентов также рассказывали о возможных врачебных ошибках, финансовом давлении, проблемах с медицинской документацией и обстоятельствах лечения, которые вызывали у них серьезные вопросы. 

К примеру, еще один случай касается отца соучредительницы общественного движения StopOdrex Кристины Тоткайло. По ее словам, после установления онкологического диагноза семья обратилась в больницу "Феофания", где консилиум врачей пришел к выводу, что агрессивная химиотерапия на этом этапе слишком рискованна и не должна проводиться до радикального хирургического вмешательства. Однако, как утверждает Кристина, присутствовавший на консилиуме хирург Игорь Белоцерковский предложил обратиться в одесскую клинику Odrex, где лечением пациента может заняться его жена – онколог Марина Белоцерковская. Дочь пообещали шанс сохранить голос и гортань отца, поэтому она решила согласиться на лечение в одесской частной клинике.

По словам Кристины Тоткайло, в Odrex ее отцу назначили курс агрессивной химиотерапии и установили гастростому, которая требовала постоянного медицинского наблюдения. Семья неоднократно обращала внимание врачей на необходимость ухода за системой, однако, как утверждает Тоткайло, должной реакции не было. 

После возвращения в Киев состояние ее отца резко ухудшилось: начались тяжелые осложнения, возникли проблемы с почками и слизистыми оболочками. За лечение семья заплатила более 250 тысяч гривен, однако спасти мужчину, к сожалению, не удалось.

Итак, стало очевидным, что история Odrex вышла далеко за пределы одного уголовного производства.

Репутационный корабль начал набирать воду

Для любого врача, работавшего внутри системы, появление подобных историй означало бы серьезные репутационные риски. Особенно для тех, кто непосредственно фигурирует в уголовном производстве.

С каждым новым свидетельством, каждой новой публикацией и каждым новым судебным заседанием риск того, что общество начнет задавать неудобные вопросы уже не только отдельным врачам, а всей клинике - становится все выше.

Обвиняемый хирург Виталий Русаков очевидно решил монетизировать эту историю и завел блог в своих соцсетях, где активно освещает все события, свою деятельность и даже пытается пиариться на деле о смерти пациента.

Однако Белоцерковская пошла другим путем и попыталась дистанцироваться от проблем в Odrex. Ведь оставаясь врачом одесской клиники, она неизбежно ассоциировалась бы со всеми жалобами и нареканиями других пациентов.

Своим увольнением онколог, очевидно, хотела создать впечатление, что она больше не имеет отношения к медучреждению и его внутренним процессам. Иными словами – вовремя покинуть корабль, пока он окончательно не пошел ко дну под тяжестью накопившихся проблем.

А суд все затягивается

Парадокс заключается в том, что, несмотря на увольнение из клиники, Белоцерковская остается одним из врачей, обвиняемых в медицинской халатности, которая могла повлечь смерть пациента. И пока общество ожидает рассмотрения дела по существу, процесс продолжает сопровождаться попытками его затягивания. Кстати, именно из-за отсутствия защитницы Белоцерковской суд уже месяц не может перейти к рассмотрению дела по существу и вынужден откладывать судебные заседания.

По мнению юристов, опрошенных УНН, сторона защиты в этом деле прибегает к тактике сознательного затягивания судебного разбирательства для того, чтобы в итоге дело было закрыто из-за истечения сроков привлечения к уголовной ответственности. Адвокаты часто прибегают к такой стратегии, когда у них заканчиваются аргументы для опровержения обвинений в суде.

Однако время не способно стереть запрос общества на справедливость. Напротив, каждое новое отложение лишь усиливает подозрения, что сторона защиты пытается выиграть не правду, а время.

И чем больше фактов выходит в публичную плоскость, тем больше вопросов возникает относительно того, не поняла ли Марина Белоцерковская одной из первых, что смерть Аднана Кивана станет началом процесса, который откроет обществу гораздо больше, чем один трагический случай.