Украина ищет почти 600 млрд долларов инвестиций, но одновременно Бюро экономической безопасности создает практику, при которой уголовное дело может начаться не после установления налогового нарушения, а после внутренней аналитической справки. Для международного инвестора не имеет значения, какой именно правоохранительный орган преследует компанию. Он видит лишь одно — бизнес стал объектом уголовного расследования, а это сразу отпугивает партнеров, пишет УНН.
По оценке Всемирного банка, восстановление Украины потребует около 588 млрд долларов, и львиную долю этих средств должны обеспечить именно частные инвесторы, а не международные доноры или правительства. Однако, как объясняет основатель украинского miltech-фонда, бывший член наблюдательного совета ПриватБанка Роман Шульжик, необоснованные следственные действия, в частности громкие обыски, отпугивают потенциальных инвесторов.
"Если мы сейчас даже этот миллиард-два, которые мы получаем (от иностранных инвесторов — ред.), закошмарим всякими ГБР и БЭБами, то мы крадем нашу будущую победу", — отметил он.
Как объяснил первый заместитель председателя комитета Верховной Рады по вопросам финансов, налоговой и таможенной политики Ярослав Железняк, международный инвестор не анализирует юридические нюансы украинской правоохранительной системы.
"Иностранный фонд не разбирается, как называется тот правоохранительный орган, который недавно соответствующую компанию, которую они рассматривали для инвестиций, уложил в прямом и переносном смысле — лицом на пол — и проводит кучу обысков, а также фотографирует все документы. Это ГБР, СБУ или даже БЭБ. Он видит одно: в компанию вошли люди в балаклавах. Это очевидно плохо. В любом мире это означает, что там какая-то ужасная-ужасная уголовщина, потому что иначе они просто направили бы запрос. И, как вы понимаете, никого не интересует, будет там приговор или нет. Они все равно не будут вкладывать деньги в эту компанию и тем более в эту сферу после этого", — объяснил депутат.
На сегодняшний день почти каждая пятая жалоба в Совет бизнес-омбудсмена касается именно необоснованных действий правоохранительных органов.
От аналитической справки до обыска
Давление на бизнес сегодня далеко не всегда начинается с людей в балаклавах и обысков. Первым шагом может стать значительно менее заметный документ — так называемое аналитическое заключение, которое особенно часто использует Бюро экономической безопасности для начала расследования уголовного производства.
Как объясняет юрист Юридической группы LCF Андрей Ищик, аналитик Бюро обрабатывает информацию из электронных баз и других источников и формирует документ, в котором может рассчитать вероятный ущерб государству или возможные налоговые нарушения компании.
"Сам по себе этот документ не устанавливает факта нарушения налогового законодательства. Однако именно он мгновенно становится юридическим триггером для блокировки счетов, обысков и паралича предприятия", — отмечает Ищик.
По его словам, логика применения аналитических продуктов БЭБ на практике нередко оказывается перевернутой.
Согласно закону аналитическая работа должна быть вспомогательным инструментом, а выводы аналитика должны основываться на всестороннем, полном и беспристрастном исследовании информации, в частности материалов уголовных производств и оперативно-розыскной деятельности.
Вместо этого может происходить наоборот: сначала формируется аналитическое заключение, после этого детектив или оперативный сотрудник составляет рапорт о якобы выявленных признаках уголовного правонарушения, сведения попадают в ЕРДР, и уже после этого начинается полноценное уголовное расследование.
"Именно на него ссылаются в ходатайствах об обыске. Именно им обосновывают арест счетов. Именно его передают эксперту, чтобы тот проверил правильность расчетов", — объясняет юрист.
Еще один аналогичный подход, которым пользуется БЭБ, — аналитические заключения работников Государственной налоговой службы. Следователи так же получают аналитический документ с предположениями о возможных нарушениях, но от представителей ГНС, который позже ложится в основу уголовных производств против компаний.
Для предприятия последствия такого механизма могут наступить задолго до того, как суд установит наличие какого-либо нарушения: заблокированные счета, изъятая техника, обыски в офисах и дома у руководителей, проблемы с исполнением контрактов и репутационные потери.
Аналитика БЭБ не доказывает преступления
Особенно остро проблема проявляется в уголовных производствах по факту уклонения от уплаты налогов по ст. 212 Уголовного кодекса Украины.
По словам Ищика, аналитический продукт может стать центральным документом, вокруг которого следствие выстраивает версию о неуплаченных налогах и ущербе бюджету. В то же время УПК четко определяет процессуальные источники доказательств: показания, вещественные доказательства, документы и заключения экспертов.
"Аналитического продукта БЭБ в этом перечне нет. По своей природе он ближе к заключению специалиста, а такое заключение не является доказательством в производствах по преступлениям", – подчеркивает юрист.
По его словам, эту позицию поддерживал Кассационный уголовный суд в составе Верховного Суда в ряде дел.
То есть аналитик может определить потенциальный риск, предложить собственный расчет или сформулировать предположение, но это еще не означает, что предприятие действительно нарушило налоговое законодательство, а тем более что его должностные лица умышленно уклонились от уплаты налогов.
Налоговый спор не равен уголовному преступлению
Еще одна принципиальная проблема, по мнению юриста, – установление самого налогового обязательства. Ведь для привлечения к ответственности по ст. 212 УК недостаточно заявить об определенной сумме неуплаченного налога. Необходимо доказать умысел: лицо должно было знать о конкретной обязанности уплатить налог в определенном размере и сознательно этого не сделать.
"Ошибка в расчетах, спорное толкование налоговой нормы или иное понимание юридической природы операции – это еще не уклонение от уплаты налогов. Уголовная ответственность начинается там, где есть доказанное намерение не платить, а не просто разное видение налоговых последствий", – объясняет юрист.
По его словам, аналитическая справка БЭБ или даже заключение эксперта не может заменить согласованное ППР, которое выдает налоговая служба. Они не создают для налогоплательщика обязанности уплатить сумму, которую рассчитал аналитик, подчеркивает Ищик.
Авиация как показательный пример
Последствия такого подхода сегодня хорошо видны на примере украинской авиационной отрасли. БЭБ расследует дела в отношении как минимум 5 авиакомпаний, в частности МАУ, "Авиакомпания Константа", "Урга", Н3Operations и "Скайлайн", из-за якобы неуплаты в украинский бюджет дополнительных 15% налога с доходов нерезидентов по договорам лизинга самолетов и вертолетов. Следователи приравнивают лизинговые платежи к роялти, а воздушные суда трактуют не как транспортные средства, а как "оборудование".
Следователи получили аналитические заключения после того, как в 2024 году предыдущая команда ГНС опубликовала статью, в которой предложила облагать лизинговые операции с транспортом у нерезидентов Украины как роялти. Документы, которые, по словам представителей авиарынка, похожи между собой, будто написаны "под копирку", легли в основу уголовных дел против авиаперевозчиков.
Однако, по мнению опрошенных УНН юристов, во время расследования следователи игнорируют действующие международные конвенции об избежании двойного налогообложения. Ратифицированные Верховной Радой договоры с иностранными государствами имеют приоритет над национальным законодательством и определяют, в каком государстве и по какой ставке может облагаться соответствующий доход нерезидента. Поэтому автоматическое доначисление 15% в Украине без учета положений конкретной конвенции является как минимум спорным, подчеркивают эксперты.
Стоит отметить, что украинское налоговое законодательство в части налогообложения лизинга не менялось десятилетиями. Кроме того, по данным ГНС, авиакомпании прошли налоговые проверки, и только по результатам одной из них было установлено нарушение при налогообложении лизинга. Остальные налоговые проверки таких нарушений не выявили.
"По результатам одной проверки компаний авиационной отрасли лизинговые платежи были переквалифицированы в роялти. Только одной проверки", — отметила заместитель директора департамента трансфертного ценообразования Государственной налоговой службы Украины Виктория Касьян.
Однако отсутствие нарушений не помешало БЭБ открыть уголовные дела против авиакомпаний, считая, что они не уплатили 15% роялти за последние 7 лет. При этом список авиакомпаний, к которым у правоохранителей есть претензии из-за лизинга может расшириться в любой момент, ведь арендой пользуются около 40 авиаперевозчиков. Поэтому под ударом может оказаться вся отрасль гражданской авиации.
Как сообщал УНН, представители авиационной отрасли публично заявили о давлении со стороны Бюро экономической безопасности из-за трактовки следователями операций по лизингу воздушного транспорта как роялти, уголовных производств и попыток доначисления налогов за семь лет. По их словам, гражданская авиация оказалась под угрозой уничтожения из-за действий государственных контролирующих органов, которые могут окончательно добить компании, пережившие закрытие воздушного пространства и релокацию за границу из-за полномасштабной войны.
Таким образом, в основе претензий — трактовка платежей за пользование самолетами и вертолетами, арендованными у нерезидентов, как платежей, которые должны облагаться налогом как роялти. Такая трактовка не входит в компетенцию БЭБ. Уголовные дела открыты на основании аналитических выводов, не имеющих юридической силы, а тот факт, что авиакомпании успешно прошли налоговые проверки, следователи вообще проигнорировали.
Таким образом, авиационный кейс демонстрирует главный риск описанной юристами практики: налоговый спор или различное толкование законодательства может перейти в плоскость уголовного преследования еще до окончательного установления самого налогового нарушения.
Украинским перевозчикам для восстановления после открытия воздушного пространства понадобятся самолеты, лизингодатели, страховые компании, банки и иностранный капитал. Но международные партнеры будут оценивать не только риски безопасности, но и то, насколько предсказуемо в Украине применяются налоговое и уголовное законодательство.
Получается парадокс: Украина пытается убедить международный бизнес вкладывать миллиарды в восстановление страны, но внутри государства налоговый спор может превратиться в уголовное производство на основании внутренней аналитики правоохранительного органа.
И именно поэтому дискуссия вокруг методов работы БЭБ — это уже не только вопрос уголовного процесса. Это вопрос того, сможет ли Украина создать среду, в которой частный инвестор будет готов рисковать своими деньгами.