За фасадом частной медицинской клиники Odrex стоит бизнес с игорным прошлым, сложной структурой собственности и фигурантами уголовных производств. О том, как деньги из игровых автоматов превратились в медицинский бизнес и кто реально контролирует клинику – читайте в материале УНН.
История Odrex – это не просто смена вывески на фасаде с "крути барабан – выигрывай миллионы" на "УЗИ прямой кишки минус 40% от цены". Это история о том, как люди, годами зарабатывавшие на азарте и лудомании, в определенный момент оказались в роли тех, кто обеспечивает лечение украинцев. Изменилась конъюнктура, изменился рынок – но не изменились бизнес-логика и подход к заработку денег.
На фоне смертей пациентов, уголовных производств и свидетельств родственников, говорящих о финансовом давлении и ненадлежащем лечении в клинике, все острее встает вопрос: имеют ли люди с таким бэкграундом вообще работать в сфере, где цена ошибки – человеческая жизнь?
От игровых автоматов – до медицинской лицензии
История бренда Odrex, который сегодня позиционируется как современная частная клиника, начиналась совсем не с медицины. Как писал УНН, еще с конца 1990-х годов под названием "Одрекс" в Одессе работала компания, занимавшаяся ремонтом, а впоследствии и производством игровых автоматов. Фирма была зарегистрирована по адресу на улице Раскидайловской – именно там, где и сегодня официально "прописаны" компании, через которые работает клиника Odrex.
В число совладельцев бизнеса, производившего игровые автоматы, входили Тигран Арутюнян, Леонид Кучук и Ирина Зайкова. В "нулевых" годах предприятие вышло на промышленные масштабы: по данным расследования УНН, оно выпускало до нескольких тысяч автоматов в год, производило рулетки и игровые столы, часть продукции экспортировало за границу.
В 2001 году Арутюнян и Кучук пошли дальше и основали компанию "Невада", которая управляла собственными игорными залами. Фирма была зарегистрирована по тому же адресу, что и "Одрекс", а впоследствии – переписана на офшорную компанию. Таким образом, производство игровых автоматов и сеть залов азартных игр фактически развивались в едином бизнес-контуре.
Перелом в игорном бизнесе наступил в 2009 году – после трагедии в Днепре государство фактически запретило игровые автоматы и залы. Тогда бизнесмены начали реорганизовывать активы. Сначала появилась страховая компания "Одрекс", а уже в 2012 году – медицинская структура с тем же названием, которая получила бессрочную лицензию Минздрава, действующую и до сих пор. Подробнее об игорном происхождении бренда и первых бизнес-шагах владельцев читайте в первой части расследования УНН.
Игорный след, который никуда не исчез
Несмотря на публичный медицинский фасад, в бизнес-биографиях совладельцев клиники и до сих пор прослеживается четкий игорный "почерк". Как показало расследование УНН, Ирина Зайкова и Лариса Мысоцкая имеют существенные доли в Украинской ассоциации деятелей игорного бизнеса, среди учредителей которой фигурирует и фирма "Одрекс" в форме ООО.
Кроме того, что на Зайкову зарегистрированы торговые марки "Одрекс", под которыми ранее предоставлялись услуги азартных игр – она еще и указана как изобретательница полезных моделей и технических решений для приема ставок и предоставления букмекерских услуг.
Более того, некоторые компании, связанные с совладелицами клиники, фигурировали и в уголовных производствах – в частности, по отмыванию средств и участию в конвертационных схемах.
Вопросы к медицинской этике и бизнес-модели
Факты, собранные в рамках расследования УНН, указывают на то, что бренд, который сегодня позиционируется как современное медицинское учреждение, имеет истоки в игорной индустрии. Изменилась сфера деятельности и вывеска, однако люди и бизнес-подходы, которые стоят за проектом, остались неизменными.
Учитывая проблему, которую обнажил кровавый след за клиникой Odrex, возникает вопрос, а не стоит ли рассмотреть частную медицинскую индустрию Украины более пристально? Ведь "Дело Odrex" может быть проблемой не десятков смертей пациентов, а характеристикой целой сферы.
В условиях полномасштабной войны, когда украинцы ежедневно теряют жизни на фронте, общество ожидает, что медицина в тылу будет пространством спасения, а не дополнительных рисков. Именно поэтому любые сигналы о возможных системных сбоях, финансовом давлении на пациентов или ненадлежащем лечении – должны становиться предметом немедленного внимания государства. Окончательную оценку этим фактам должны дать официальные проверки Минздрава и решения ответственных органов.