От футболок и худи — до костюмов Alexander McQueen с изображениями бабочек. Художница по костюмам Сьюзан Лайалл раскрыла эволюцию стиля технологического олигарха Марка Цукерберга, а также рассказала, как мода помогает ему создавать необходимые образы и продвигать собственные продукты, передает УНН со ссылкой на The Guardian.
Детали
Первый фильм Аарона Соркина о Facebook — «Социальная сеть» (2010) — помог закрепить образ Марка Цукерберга начала 2000-х: бунтаря, бросающего вызов корпоративным нормам, в помятых худи и футболках.
Следующая лента, «Социальная расплата» (The Social Reckoning), охватывает период с 2019 по 2021 год. По словам художницы по костюмам Сьюзан Лайалл, это уже эпоха «после худи» — время, когда Цукерберг перестал демонстративно пренебрегать официальным дресс-кодом. В то же время это период, когда он становится максимально похожим на робота. Сдержанный гардероб Цукерберга — костюмы или однотипные рубашки с длинным рукавом — подчеркивает его ледяное спокойствие, несмотря на то, что глубоко внутри бушует ярость.
Создание костюмов основывалось на основательном исследовании, проведенном самой Лайалл и актером Джереми Стронгом, который, по ее словам, «очень переживает из-за костюмов». Поскольку они уже работали вместе над фильмами Соркина «Игра Молли» и «Суд над чикагской семеркой», во время подготовки они постоянно общались в сообщениях.
«Он пишет мне еще до того, как я успеваю написать ему. Это уже наш третий совместный фильм, так что я к этому привыкла. Он очень инициативный — именно поэтому он один из моих любимых актеров. Он точно знал, где и что именно носил (Цукерберг). Ему нужны были конкретные кроссовки Nike — обувь была для него очень важна, — а также конкретная футболка или свитер от Brunello Cucinelli и тому подобное», — рассказывает она.
Стронг известен своим преданным использованием метода Станиславского (актерской системы «метода»), и, похоже, «метод» распространяется у него и на подбор одежды. «Это, по сути, первый шаг в создании образа. Как и стрижка», — отмечает Лайалл.
Их обсуждения были очень подробными. «Знаете, это даже немного по-гиковски — сидеть и говорить о цвете шнурков. Мало кто захочет о таком разговаривать. Я всегда шучу с ним: если с актерством не сложится, можешь устроиться ко мне в отдел!» — говорит она. Лайалл нашла те кроссовки Nike — а именно модель Nike Flyknit Trainer 2018 года в цвете «черный антрацит» — на платформе Grailed. Что касается свитеров, то именно Стронг, по ее словам, выяснил, как связаться с итальянским люксовым брендом Brunello Cucinelli — вещи которого стоят просто заоблачных денег, — чтобы приобрести конкретные модели. «Ведь нам не нужны новинки. Нам нужны вещи пятилетней или шестилетней давности, и они очень помогли нам их достать. И все это благодаря ему. Он действовал действительно инициативно».
Лайалл посвятила немало времени размышлениям о том, как одеваются технологические олигархи. Речь идет не только о Цукерберге, но и об Илоне Маске, Джеффе Безосе и других — именно они частично вдохновили ее на работу над еще одним недавним проектом: фильмом Джесси Армстронга «Mountainhead» (2025), рассказывающим о четырех коварных плутократах.
Они также часто носили одежду от Brunello Cucinelli. Этот бренд продает кашемировые кардиганы за 16 500 долларов и свитеры в рубчик — за 4 600 долларов. Интересно, что сейчас на главной странице их сайта на видном месте размещена цитата Иммануила Канта: «Красота — это символ морального добра».
По мнению Лайалл, Brunello Cucinelli — это своеобразная «подушка безопасности» для таких людей, как Марк Цукерберг. Если они не уверены в своем выборе одежды, то высокая цена помогает им чувствовать себя немного лучше. Знаете, если этот маленький свитер стоит 2000 долларов, значит, он точно хороший. Это словно «одеяло безопасности» или просто подтверждение собственного успеха: если на тебе вещь, свидетельствующая о хорошем вкусе, — значит, все в порядке. Думаю, [технологические миллиардеры] нашли новый способ похвастаться
Цукерберг времён «социальной расплаты» (The Social Reckoning) уже отошёл от своей прежней антимодной позиции. В 2014 году он заявлял, что «не является крутым человеком», а серые футболки носит лишь потому, что хочет принимать «как можно меньше решений… Я чувствую, что не выполняю свою работу, если трачу энергию на вещи, которые являются бессмысленными или легкомысленными».
По словам Лайалл, в период, отражённый в фильме, «Цукерберг, как мне кажется, пытался казаться „своим“, но одновременно начал понимать, насколько в Кремниевой долине одержимы вопросами вкуса и стоимостью вещей». К тому же он стал более подтянутым. По мнению Лайалл, вероятно, он рассуждал так: «Моя спортивная фигура отлично выглядит в этом облегающем, но дорогом свитере». Здесь присутствует и подтекст «кто знает — тот поймёт». В то же время он выглядит как «нувориш», но без чрезмерной крикливости. Вкуса ему не занимать.
С тех пор внешний вид Цукерберга эволюционировал в откровенное бахвальство.
Что касается технологических миллиардеров в целом, Лайалл отмечает: «Думаю, что-то изменилось. Они нашли новый способ покрасоваться. И это уже не „тихая роскошь“ (quiet luxury). Это — громкая роскошь».
Что же касается самого Цукерберга — чьё перевоплощение, произошедшее примерно в 2024 году, сопровождалось демонстративными золотыми цепями, шортами от Loewe и костюмами Alexander McQueen с изображениями стрекоз, — то это выглядит как чрезвычайно продуманный стратегический ход.
Увлечение модой позволяет Цукербергу создать образ, отличный от того, к которому мы привыкли: мужчины, который, вспотев, сидит в костюме перед Конгрессом. Это также отвлекает внимание от реального состояния его продуктов и деятельности, предлагая взамен лёгкую и безобидную тему для разговора.
Цукерберг даже прибегнул к классическому писательскому приёму — наделил свои украшения определённой предысторией. В 2024 году, когда он начал носить поверх футболки большой золотой кулон, он заявил, что дело вовсе не в желании подражать звёздам хип-хопа (хотя интернет, вполне ожидаемо, пришёл именно к такому выводу).
Когда в одном из интервью его наконец спросили об этом кулоне («О, это?» — ответил он, пытаясь выглядеть непринуждённо), он объяснил, что на украшении выгравирована еврейская молитва. Он поёт её своим детям каждый вечер перед сном — и этот жест напоминает публике о его человечности, вере и о том, насколько важно для него быть рядом с детьми.
В этом году, когда компания Meta привлекла к продвижению своих «умных» очков таких звёзд моды, как Кайли Дженнер, сам Цукерберг начал уделять моде ещё больше внимания: он посещал показы Prada и бал Met Gala.
В прошлом месяце он дал интервью изданию The New York Times, посвящённое исключительно одежде. Цукерберг утверждает, что почти весь свой гардероб покупает в Instagram самостоятельно — что, учитывая его огромную рабочую нагрузку, требует немало времени и принятия множества решений.
Среди упомянутых им брендов — преимущественно современные марки, которые не ассоциируются со стилем олигархов. В частности, он назвал Майка Амири (Mike Amiri), чьи футболки стоят около 400 долларов. Цукерберг даже заказывал у него эксклюзивные вещи — например, футболку с надписью «Building is my love language» («Созидание — это мой язык любви»), в которой он презентовал Muse на конференции Facebook. А когда он покупает в интернете что-то дешевле — скажем, за 200 долларов, а не за 2000, — то может даже ответить в комментариях, если кто-то похвалит вещь, чтобы привлечь к ней внимание: «Это от @johnelliottco — в последнее время мне очень нравятся их вещи».
Так же и новый персональный ИИ-помощник Muse был создан максимально обаятельным — ведь такое милое, пушистое существо, похожее на игрушку «Лабубу» (Labubu), точно не может спровоцировать апокалипсис! — Похоже, продолжающаяся трансформация самого Цукерберга направлена на то, чтобы сделать его более дружелюбным и — в идеале — более человечным.
Однако в мире моды всё не так просто, как поставить галочку в поле «Я не робот». Например, объясняя изданию New York Times свой интерес к стилю, он отметил: «Я считаю, что компания является воплощением моих ценностей», — и добавил, что хочет «осознанно подойти к тому, как я это запрограммирую».
Такая формулировка наводит на мысль, что под новой яркой одеждой тот же «механизм в кашемире» — образ, показанный в фильме Соркина, — возможно, так и не был должным образом отключён.