Жена пациента Игоря Мелая, скончавшегося после лечения в одесской частной клинике Odrex, передала редакции УНН документы, которые, по ее убеждению, свидетельствуют: смерть мужа является не трагическим стечением обстоятельств, а следствием решений медиков клиники. Предоставленные женщиной материалы – рецензии и внутренние документы клиники – открывают новые детали истории лечения, завершившейся смертью пациента и судебной борьбой его жены за справедливость. Какие несоответствия мы увидели в предоставленной медицинской документации, читайте в материале УНН.
Муж Ольги Мелай лечился в одесской частной клинике Odrex с диагнозом В-клеточная лимфома. Он уже проходил курс химиотерапии, когда врачи предложили установить подкожный плевральный порт – для более удобного введения препаратов и уменьшения количества пункций. По словам Ольги, процедуру презентовали как малоинвазивную, безопасную и быструю: до 30-45 минут под местной анестезией.
Скрин с сайта клиники "Одрекс"
Перед началом операции муж Ольги Мелай подписал документы, в которых согласился именно на такой формат вмешательства – под внутривенной анестезией, без применения искусственной вентиляции легких.
Согласие на проведение конкретного типа анестезии, документ редакции УНН предоставила Ольга Мелай
Однако операция, которая должна была длиться не более 45 минут, превратилась в три часа. Именно столько Ольга Мелай прождала под дверями операционной, без каких-либо объяснений со стороны "Одрекс". Когда же операция завершилась – врачи заявили, что "все прошло успешно" и что для пациента "начинается новая жизнь".
Новая жизнь не началась
Однако, сразу после операции вместо обычной палаты муж Ольги Мелай оказался в реанимации в критическом состоянии. По словам Ольги, когда она впервые увидела мужа после проведения "малоинвазивной процедуры", он не дышал самостоятельно, почки не работали, а монитор у кровати был черным – без пульса и сатурации, только с температурой тела около 33 градусов. Тогда же врачи резко изменили риторику и предупредили, что Игорь Мелай может не дожить до утра. В первые же сутки из грудной клетки пациента откачали пять литров жидкости.
"Мы подписали согласие на одно – нам сделали другое"
Главный вопрос этой истории – почему состояние мужа Ольги Мелай резко ухудшилось после плановой "малоинвазивной процедуры"? Ответ кроется в медицинской документации – как следует из внутрибольничных документов, вместо согласованной внутривенной анестезии, к пациенту применили ингаляционную и внутривенную анестезию с искусственной вентиляцией легких.
Рецензия от клиники "Одрекс", в которой указано, что проведение сложного типа анестезии было запланированным, документ редакции УНН предоставила Ольга Мелай
Согласия на такой вид анестезии, подчеркивает Ольга Мелай, ни она, ни ее муж не давали. Это подтверждается и платежными документами: пациент оплачивал значительно более простое анестезиологическое сопровождение – без общего наркоза и ИВЛ.
В то же время в медицинских рецензиях, составленных уже после смерти пациента, именно этот сложный и рискованный вид анестезии подается как якобы запланированный и согласованный, что, по словам вдовы, прямо противоречит подписанным согласиям и финансовым документам.
Ольга Мелай – овдовела после лечения мужа в клинике "Одрекс"
Плановое вмешательство, которое задним числом назвали "неотложным"
Помимо вопроса анестезии, в рецензиях клиники операция представлена как неотложная помощь. Однако, как утверждает Ольга Мелай, реальные обстоятельства лечения свидетельствуют о другом – операция была плановой.
Об этом, по словам Ольги Мелай, свидетельствует сразу несколько обстоятельств: в день операции пациенту проводили предоперационные анализы, самого плеврального порта не было в наличии в клинике, его заказывали под конкретную дату, а само установление имело вспомогательный, а не жизненно необходимый характер. По убеждению вдовы, это прямо противоречит версии о неотложной операции, которая появилась во внутренних рецензиях клиники уже после смерти пациента.
Порт для химиотерапии
"Послеоперационный период без осложнений"
Еще одно существенное расхождение касается описания послеоперационного состояния пациента. В рецензиях клиники указано, что послеоперационный период протекал для пациента якобы без осложнений.
Фактически же, по словам Ольги Мелай, после операции ее муж трое суток находился на искусственной вентиляции легких, у него отказали почки, а для поддержания жизненных функций применялись вазопрессорные и другие реанимационные препараты. В то же время эти критические осложнения либо вообще не зафиксированы в медицинской документации, либо сведены к общим формулировкам.
Окончательный шок, по словам Ольги Мелай, наступил после получения выписного эпикриза. В документе, который должен был бы детально зафиксировать ход лечения, операция, которая, по убеждению вдовы, стала фатальной для ее мужа, описана одной строкой: "Установлен плевральный порт" – без даты проведения, без имен врачей-исполнителей и без какого-либо описания последствий.
Остановка сердца
Кроме того, Ольга Мелай убеждена: во время операции у ее мужа была остановка сердца. И этот факт, по ее мнению, "Одрекс" скрыл и от семьи, и от суда. На это, по ее словам, указывает длительное пребывание мужа в операционной, критическое состояние сразу после вмешательства, показатели мониторов в реанимации и резкое изменение прогнозов врачей. В то же время ни в одном из официальных документов клиники сердечные осложнения не упоминаются.
Химиотерапия после реанимации
После трех суток в реанимации состояние Игоря Мелая начало медленно стабилизироваться. Именно в этот момент, утверждает вдова, клиника решила продолжить курс химиотерапии, несмотря на недавнее критическое состояние. После очередного введения препаратов состояние мужа резко ухудшилось, а затем клиника отказалась от дальнейшего лечения. Пациент умер.
"Шанс на ремиссию был. Но эта "маленькая операция" уничтожила все старания", – говорит Ольга Мелай.
Таким образом, выписной эпикриз, который семья получила на руки после лечения, и внутренние рецензии клиники, составленные уже после смерти пациента, содержат разные и порой взаимоисключающие описания одних и тех же событий. По словам Ольги Мелай, такое расхождение в фиксации ключевых этапов лечения может свидетельствовать о подделке медицинской документации клиникой "Одрекс" и попытках скрыть реальность.
Рецензии "своих для своих"
Отдельный массив документов, которые вызывают вопросы у вдовы – это рецензии и протокол медицинского совета Odrex, датированные октябрем 2025 года, то есть уже после смерти пациента. В этих документах клиника делает вывод, что медицинская помощь оказывалась в соответствии с клиническими протоколами, а все зафиксированные недостатки сводятся к "незначительным ошибкам оформления".
Документ редакции УНН предоставила Ольга Мелай
В то же время именно в этих рецензиях появляются ключевые формулировки, которых нет в выписном эпикризе, выданном семье: детали анестезии, трактовка операции как неотложной и утверждение об отсутствии осложнений. По словам Ольги Мелай, это создает впечатление, что полная версия событий была сформулирована задним числом – уже после смерти ее мужа и начала юридических процессов.
Отдельно вдова обращает внимание на то, что все рецензии подписаны врачами, которые находились или находятся в профессиональном взаимодействии с клиникой "Одрекс". По ее убеждению, это ставит под сомнение независимость оценок и превращает рецензии не в объективный анализ лечения, а в оправдание действий клиники.
Вместо заключения
За весь период лечения семья Мелай заплатила клинике более 2,5 миллиона гривен, однако для вдовы этот вопрос давно перестал быть финансовым. Речь идет о решениях, принятых без согласия пациента, о вмешательстве, которое из планового превратилось в фатальное, и о медицинской документации, в которой ключевые этапы лечения либо исчезают, либо изменяются так, чтобы это было выгодно именно клинике "Одрекс".
Сейчас история семьи Мелай – предмет уголовного производства. По данным УНН, уголовное производство № 42025163030000200 было открыто по заявлению Ольги Мелай, относительно навязанной врачами клиники операции и лишних, по ее мнению, плевральных пункций, после которых ее муж умер. Производство также расследуется по ч. 3 ст. 190 Уголовного кодекса Украины – мошенничество, совершенное в условиях военного или чрезвычайного положения, причинившее значительный ущерб потерпевшему.
Сегодня Ольга Мелай пытается доказать в судах то, что, по ее словам, так и не было честно зафиксировано в медицинских документах: что смерть ее мужа была не неизбежным следствием болезни, а результатом решений "Одрекс", которые так и не получили надлежащей правовой и медицинской оценки.
• 1976 переглядiв
• 1760 переглядiв
• 1946 переглядiв